История с XIII по XXI вв. - petrishin

Перейти к контенту

Главное меню:

 

 

 Бессмертный батальон

 

 

 

 

Преображенец

 

 

Дед

Рядовой Лейб-Гвардии Преображенского полка

Петряшин Алексей Дмитриевич

 

 

 

     

 

 

 

          В нашем семейном архиве сохранилась старая фотография двух бравых воинов. Сфотографировались они, очевидно, не случайно, а по поводу награждения. О чём свидетельствуют  медали на их парадных мундирах. Давно хотелось узнать побольше об этих солдатах и «разговорить» нашу семейную историю. К сожалению сведения о них крайне скудны. Известно наверняка, от моего дяденьки, который со временем заменил мне отца,  Бориса Алексеевича, что справа на фотографии его отец – Алексей Дмитриевич Петряшин 1886 года рождения, а следовательно мой родной дедушка. Алексей Дмитриевич уроженец села Дмитриевского - древнее название Поя (с мордовского языка–Осина) Лукояновского района. В дореволюционные времена сёла Поя и Лукояново входили своей территорией в обширный Арзамасский уезд. Слева его земляк из того же села Пои Гуськов Фёдор Евграфович. Сфотографировались они в Санкт-Петербурге в  фотоателье  В. Ю. Янковского, которое находилось в те времена на ул. Большой Дворянской д. 12, Петербургская сторона.  За ними на стене видна табличка с надписью «В память  моей военной службы  уланскiй Е.В. Госу. И. полкъ,  Лейб-Гвардии ПРЕОБРАЖЕНСКОГО полка 13-й роты». Дед мой изображён в парадном мундире Преображенца, а его земляк-однополчанин в синей форме Уланского полка. Изначально фотография была чёрно-белая. При печати её обычно химически подкрашивали – вирировали, то есть всему изображению придавался тёплый коричневатый цвет. Однако то-ли бравым солдатам этого показалось мало, то-ли фотограф Янковский их уговорил, фотографию раскрасили. На изображении появились ярко красные манишки, раскрасили также общлага и пояса мундиров. На преображенце  расцветили высокий кивер, а на улане лихую шапку – головные уборы их парадной формы.           

      

             

 

 

          Какова же судьба этих бравых молодцев. Про улана знаю только одно, что его внук Дмитрий Князев женится на моей двоюродной сестре Лидии Петряшиной. Таким образом эта фотография становится реликвией нашей общей с семьей Князевых. 

     Про Алексея Дмитриевича, как я уже сказал, сведений тоже крайне мало. Ещё до начала Первой Мировой Войны, до 1914 г.  он женится на Аграфене Григорьевне (девичья фамилия Золина) 1889 года рождения, моей бабушке, тоже жительнице села Поя. В 1914 году у них рождается сын Василий. Далее Алексея Дмитриевича призывают в действующую армию. Попадает он Преображенский полк.

 

 

    История создания полка.

 

    После измены стрелецкого войска – первой  регулярной армии России, созданной ещё Иваном Васильевичем Грозным, царь Пётр – I расформировывает стрелецкие полки и создаёт совершенно новую регулярную русскую армию по примеру западных. Причём всё это родилось из детских забав и игр в «войнушку». Как говорится, «…смотря кто в игрушки играется…» если будущий царь, то из этой детской затеи вырастает Блестящая, Непобедимая, Русская Армия. Во главе, которой будут стоять, выросшие из неё, такие полководцы как Генералиссимус – Александр  Васильевич Суворов, генерал-фельдмаршал Михаил Илларионович Кутузов, адмирал – Фёдор  Фёдорович Ушаков,  адмирал – Павел  Степанович Нахимов.

 

                          

 

                                            Суворов                                                                        Кутузов

 

                  

   

                                                   Ушаков                                                                   Нахимов

 

    1683 г. царь Пётр Алексеевич стал собирать около себя, в подмосковном селе Преображенском для военных игр, так называемых «Потешных», из своих сверстников – детей бояр и царедворцев. Численность «Потешного» воинства быстро увеличивалась, и часть из них пришлось перевести в село Семёновское.

 

 

 

Художник И. Вышинский, Сценарист Б. Караджев, 1992.г

 

 

 

Знамя Преображенского полка.

Одно из первых «Потешных»

    

   С 1687 года «Потешные» начинают именоваться солдатскими полками: Преображенским и Семёновским.

   1695 года 30 апреля Преображенский полк, переформированный в 9 рот, с особою Артиллерийскою или Бомбардирскою ротой выступил из Москвы в поход к Азову.

    1698 г. Полк приведён в состав 4-х батальонов; кроме того, при нём состояли роты Бомбардирская и Гренадёрская.

    1700г. В день выступления  22 августа в поход к крепости Нарве, в первый раз официально наименован – Лейб-Гвардии Преображенским полком.

     1703г. В Марте при вступлении полка к крепости Ниеншанцу, чины оного, оказавшиеся неспособными к строевой службе, оставлены в Москве и из них образовалась Лейб-Гвардии Преображенского полка московская Отставная рота.

     1706 г. Августа 3, ЦАРЬ ПЁТР АЛЕКСЕЕВИЧ изволил принять звание Полковника Преображенского полка.

 

 Издательство «Прогресс», 1992г.«Урал-пресс» Пермь. 1992 г.

 

 

 

 

 

      Отбор гвардейцев

 

     В Русской Императорской Гвардии существовала традиция подбирать солдат "по типу" принятому для каждого полка.

     Людей старались подобрать как можно более похожих друг на друга.

     Есть такой старый анекдот: Приезжает раз в столицу мамаша проведать своего сына, который служит в гвардейском полку. Полк выстроен на площади, и мамаша пытается найти сына. Подходит к ней командир и спрашивает что нужно старушке, та отвечает, что ищет своего сына. Тогда командир выводит ее перед строем:

    - А узнаешь своего сына-то?

    - Как не узнать, чай родная кровиночка!

    Ходит старуха вдоль строя, головы бойцов поворачиваются вслед за ней.

    Вдруг старуха остановилась и заплакала.

    - Что случилось, не нашла своего?

    - Нет, нашла, все мои.

    Такой анекдот вполне мог быть в реальности, а для подтверждения этого хочу вам представить отрывок из книги Ю.В. Макарова "Моя служба в старой гвардии", где он описывает разбивку новобранцев по гвардейским полкам.

    В тексте я буду давать комментарии и пояснения некоторых слов и понятий, которые будут выделены курсивом.

    "Новобранцы, отобранные воинскими начальниками для службы в Гвардии, начинали прибывать в Петербург партиями приблизительно в начале октября. Отбирались они по росту, сложению и состоянию здоровья. Это был, действительно, цвет русской молодежи, лучшее, что давала Россия в свои лучшие отборные войска.

     Уже в начале октября в полковом приказе начинали появляться такие параграфы: «Сегодня в 5 час. вечера в Михайловском манеже Его Сиятельство командир Гв. Корпуса будет производить очередную разбивку новобранцев. Для приемки новобранцев от полка нарядить и выслать к указанному часу в манеж по четыре унтер-офицера (в современном понимании сержанты) от рот К. В., 5-ой, 9-ой и 13-ой.

   «Для наблюдения за приемкой и для отвода новобранцев в казармы назначается подпоручик Н. Н., которому быть в обыкновенной форме. Для унтер-офицеров форма одежды – парадная при тесаках.

     Для вещей новобранцев нестроевой роте нарядить подводу, которой и пробыть к задним воротам манежа по Малой Итальянской к 7 часам вечера. Туда же к тому же часу прибыть хору музыки».

     К 5 часам вечера во всю длину огромного, освещенного манежа, стояло человек 800 парней в самых разнообразных одеяниях. Все построены по росту, в несколько рядов, один ряд от другого сажени на три. Все пострижены под машинку, шапки и картузы у всех в руках. Рядом с каждым на земле сундучок с пожитками. В манеже тепло. Слышен гул голосов, а от дыхания все кажется как бы в тумане.

    Разбивка было дело нелегкое. В Санкт-Петербурге стояли две гвардейские пехотные дивизии.

    Первая – полки Преображенский, Семеновский, Измайловский и Егерский. 

    И вторая – Московский, Лейб-Гренадерский, Павловский и Финляндский. 

    Кроме того стояли два полка конницы: Кавалергардский и Конная гвардия. Там же размещались: Гвардейская артиллерия, Гвардейский Экипаж, 3-й батальон стрелков и Гв. Саперный батальон.

   В Царском Селе стояли Кирасиры Е. В (желтые). (Лейб-Гвардии кирасирский его величества полк имел желтый приборный цвет мундиров), Лейб-Гусары и три Батальона стрелков, 1-й, 2-й и 4-й Императорской Фамилии. В Гатчине квартировали Кирасиры Её Величества (синие), а в Петергофе помещались Конно-Гренадеры, Уланы и Лейб-Драгуны.

    Каждый гвардейский полк имел свой тип, который и начальством и офицерами всячески поддерживался и сохранялся в возможной чистоте. 

   В Преображенцы подбирались парни дюжие, брюнеты, темные шатены или рыжие. На красоту внимания не обращалось. Главное был рост и, богатырское сложение. 

   В Конную Гвардию брали преимущественно красивых брюнетов. 

   Семеновцы были высокие, белокурые и «лицом чистые», по возможности с синими глазами, под цвет воротника. Когда-то «полк, Наследника Цесаревича Александра Павловича», в его время все солдаты подбирались под тип Великого Князя. На это обращал внимание сам Император Павел. Такого же, приблизительно, типа были Кавалергарды, только постройнее и половчее. Измайловцы и Лейб-Гренадеры были брюнеты, первые покрасивее, вторые пострашнее. Лейб-Егеря были шатены, широкоплечие и широколицые. Московцы – рыжие. В Павловцы шли не очень высокие блондины, а в память основателя – курносые. В гусары подбирались невысокие стройные брюнеты. Такой же тип сохранялся для стрелков, при чем самые красивые лицом отбирались в четвертый батальон Императорской Фамилии.

     В старину гвардейская разбивка считалась делом не только трудным, но и важным. Император Александр II всегда производил ее лично. Император Александр III парадной и смотровой частью вообще интересовался мало и, на разбивки не ездил. Позднее этим делом занимался Великий Князь Владимир Александрович, долгие годы главнокомандующий войсками гвардии Петербургского Военного округа. В описываемое мною время, и позднее, вплоть до Великой войны (1-я Мировая война), разбивку всегда производил командир гвардейского корпуса.

     Кроме приказом назначенных офицера и унтер-офицеров, на разбивке присутствовали непременно полковые адъютанты и зачастую и сами командиры полков или их заместители. Таким образом, к 5 часам в манеже у входа собиралась блестящая толпа, человек в 30–40.

     Все они здесь не столько по обязанности службы, сколько для того, чтобы получить в свои полки людей покрасивее и повиднее. Свой глаз всегда – алмаз.

     Через несколько минут после 5-ти, обыкновенно на извозчике, подъезжал командир корпуса.(в указанный период князь Васильчиков) 

     Войдя в манеж и сняв при помощи вестового пальто, командир корпуса в своей красной фуражке и синей, отороченной барашком, венгерке (гусарская куртка, расшитая на груди шнурами), подходил к группе офицеров и здоровался. Затем все шли на середину манежа. Старший из генералов выходил вперед и кричал: «Смирно! Слушай меня! Сейчас командир корпуса с вами поздоровается. Отвечайте ему – Здравия желаем, Ваше Сиятельство!» Наступала тишина. Вперед выступал Васильчиков и хриплым гусарским баском кричал: «Здравствуйте, молодцы, будущие Царские гвардейцы!» В ответ раздавался гул голосов. Каждый что-то говорил. Некоторые из строя вежливо кланялись. Начиналась разбивка. 

     Командир корпуса подходил к великанам правого фланга. Непосредственно за ним шел адъютант штаба войск гвардии со списками, а рядом становился огромный и широченный детина старший унтер-офицер Е. В. роты (Рота Его Величества, Государь был шефом роты, потому, как и шеф, вся рота носила усы и бороду) Преображенского полка, всегда один и тот же. После командира корпуса на разбивке он был главным действующим лицом. В двух шагах за ним, левее, двигалась группа офицеров. Немножко поодаль, с другой стороны, становились унтер-офицеры приемщики.

    Подойдя к правофланговому и внимательно на него посмотрев, командир корпуса подымал руку и мелом ставил у него на груди «I». В ту же секунду великан, Преображенский унтер, хватал его за плечи и с зычным ревом «Преображенский» пускал его волчком в группу приемщиков. Там его подхватывали и провожали к тому месту у стены, где стояли остальные Преображенские приемщики. Правильность разбивки не пострадала бы, конечно, если бы разбиваемые просто отходили к своим приемщикам, но такова была вековая традиция. Нужно было именно швырнуть. И чем беспомощнее и смешнее совершал свой полет парень, тем считалось лучше. Операция была совершенно безопасна. Упасть не было никакой возможности. Из рук преображенца беспомощный новобранец сразу же попадал в объятия своих же будущих однополчан, что быть может, имело даже некоторый символический смысл.

   Цифры мелом на груди обозначали: 1 – Преображенский, 2 – Семеновский, 3 – Измайловский, и т. д. 1 подчеркнутое обозначало Кавалергардский, 2 подчеркнутое – Конная гвардия, 8 подчеркнутое – гусары и т. д. Из партии в 800 человек, первые три сотни были обыкновенно народ исключительно видный и красивый. За них шла борьба. То и дело к корпусному командиру подвигался то один, то другой офицер и, указывая на какого-нибудь молодца, говорил: «Ваше С-во, вот этого нам дайте». Группа медленно подвигается по фронту. В середине шеренги стоит красавец блондин, румяный и круглолицый. Семеновский адъютант давно уже на него нацелился. «Ваше Сиятельство, вот этот голубоглазый, совершенно семеновский тип!» «Я вам и так уже молодцов дал сегодня!» – ворчит генерал. – «Ну да Бог с Вами». Рука в белой перчатке подымается и на груди у красавца вырастает двойка. «Семеновский» – орет преображенец и новорожденный семеновец перелетает в объятия своих однополчан.

   Для огромного большинства разбиваемых решительно все равно в какой полк они попадут. Но некоторые новобранцы выражают пожелания. «Дозвольте в Измайловский», заявляет какой-нибудь армяк. «Зачем тебе?» «Брат там у меня в третьей роте. Очень хвалит». На груди армяка появляется тройка и одним измайловцем становится больше. Несмотря на то, что все новобранцы знают, что в кавалерии служить труднее, а главное, дольше, чем в пехоте, есть такие, которые не могут устоять перед блеском формы и просятся в конницу. 

   Группа начальства медленно подвигается по фронту. Там где она прошла пустое место, и только на земле стоят сундучки. Первая линия почти кончена. Подходят к рыжему здоровому верзиле, который смущенно улыбаясь, говорит густым басом: «Желаю в гусары». Общее веселье. «Чего тебе там делать?» – говорит корпусный. – «Форма уж больно хороша!» – «Ты в гусарах всех лошадей поломаешь! А форму я тебе дам не хуже». И на груди верзилы рисуется подчеркнутая тройка. «Кирасирский» – орет преображенец, и любитель красивых форм попадает среди высоких людей в касках и палашах. (Кирасиры - тяжелая "панцирная" кавалерия, лошади богатырских размеров, сами кирасиры были великанами, закованные в кирасы и вооруженные тяжелым прямым и длинным мечом - палашом, атаковали пехоту противника, "проламывая" строй.  Гусары "легкая" кавалерия, на небольших, но очень быстрых лошадях, применялись для разведки и преследования противника, в гусары брали людей маленького роста, но "юрких" и отчаянно смелых.)

    После 7 часов разбивающие и разбиваемые начинают заметно уставать. Последние ряды проходят быстро, руководствуясь, главным образом, тем, в какую часть сколько еще нужно додать. К 8 часам разбивка кончена. Разбирают сундуки, начальство уезжает и партии с унтер-офицерами по бокам и с хором музыки впереди под воинственный марш, расходятся по своим казармам, а иногородние по вокзалам.

    Но и это еще не конец. В тот же вечер у полковой канцелярии, новобранцы разбиваются по ротам, из которых каждая также имеет свой тип. И только поздно вечером, уставшие и обалдевшие от новых впечатлений, молодые гвардейцы садятся за ужин и укладываются спать, с тем, чтобы на другой день в 5 часов утра сходить в баню и, облачившись во все казенное, начать службу царю и отечеству.

 

 

 

 

 

Форма Преображенца – слева  офицера, справа рядового.

 

 

                       Казармы

 

   

 

   Преображенский полк состоял из трех батальонов, которые размещались следующим образом: 1-й батальон на Миллионной ул. (рядом с Эрмитажем), 2-й – на Кирочной ул., 3-й – в Стрельне. Казармы, которые можно видеть сейчас, были построены лишь в начале XIX века. А до этого полк стоял    сначала   на квартирах,  а  затем  жил в собственной слободе. 

 

                       Собор

 

 

 

 

        СПАСО-ПРЕОБРАЖЕНСКИЙ СОБОР, собор Преображения Господня всей гвардии (Преображенская пл., 1), памятник. архитектуры. Первоначально возведен по повелению Имп. Елизаветы Петровны в 1743-54 (арх. М. Г. Земцов) на месте съезжей избы Лейб-Гвардии Преображенского полка в память о восшествии императрицы на престол с помощью солдат и офицеров этого полка. Строительством руководил арх. П. А. Трезини,  который сделал барочный храм пятиглавым. 5-ярусный иконостас и алтарная сень выполнены московским резчиками Кобылинскими по эскизу арх. Ф. Б. Растрелли. Образа написал худ. М. Л. Колокольников. В 1796 храм получил статус собора всей гвардии, в 1825 сгорел. В 1825-29 восстановлен арх. В. П. Стасовым, который придал собору ампирный облик. Фасады массивного гл. объема оформлены 4-колонными портиками ионического ордера и лепными рельефами. Завершает здание мощный световой барабан, увенчанный куполом, по углам — 4 главки-колокольни.

   4-ярусный иконостас изготовлен по рис. Стасова, образа исполнили худ. Г. И. Угрюмов, А. И. Иванов, В. К. Шебуев, А. Е. Егоров и др.; роспись интерьеров по эскизу Шебуева выполнили худ. Ф. П. Брюллов, Ф. И. Брандуков и С. А. Бессонов. В 1832-33 по проекту Стасова вокруг собора сооружена ограда из стволов трофейных турецких пушек (память победе в русско-турецкой войне 1828-29). В 1886 в ограде выстроена часовня (арх. И. Б. Слупский), в 1916 начата постройка усыпальницы для захоронения офицеров, павших в 1-й мировой войне (арх. С. О. Овсянников; не осуществлена).

   В Преображенском соборе хранились полковые реликвии и воинские трофеи, на стенах — бронз. доски с именами офицеров-преображенцев, павших в боях. При соборе с 1871 действовало приходское благотворит. общество (содержало богадельню, дет. приют, столовую, школу для солдатских детей и бесплатные квартиры), с 1912 — Братство трезвости и целомудрия. В праздник Преображения Господня («яблочный спас») у храма устраивался традиционный фруктовый базар. После октября 1917 Преображенский собор оставался действующим. От Преображенского собора происходит название Преображенской площадь.

 

Лит.: Невдачин И. И. Спасо-Преображенский всей гвардии собор: Крат. ист. очерк... СПб., 1904; Антонов В. В., Кобак А. В. Святыни Санкт-Петербурга: Ист. - церков. энцикл. СПб., 1994. Т. 1. С. 117-119.

В. В. Антонов.

 

 

 

 

Знамя Преображенского полка

 

 

 

 

 

 

 

                                                     Кирасиры Её Величества (Синие)

 

 

 

                                    Кирасиры

 

 

               

 

       Гвардейцы Семеновского (слева)                       Воины Русской армии. Конец XIX началоXX вв.

и Преображенского (справа) полков,

 позирующие с солдатом 5-го

 Калужского пехотного полка.

    Обратите внимание на винтовку

системы Мосина образца 1891 г., чьи размеры

 (172 см. со штыком) подчеркивают разницу в росте.

Автор: Георгий Копытов
Источник: http://topwar.ru/12481-zagadka-staroy-fotografii.html

 

     

       

      

                 Мельхиоровый поднос с гравированной надписью «13 рота»

Преображенского полка.

В 13 -й роте и служил мой дед.

 

 

 

 

На марше

 

 

 

В бою

 

 

 

              Война

 

 

 

    Первая мировая война (1914—1918) стала бедствием не только для жителей европейских стран и России, она затронула более 80 % населения всей Земли. В ней погибло 10 миллионов человек и более 20 миллионов стали инвалидами. В этой войне противостояли друг другу два военных союза: с одной стороны, Германия, Австро-Венгрия, Турция и Италия, с другой — союз России, Франции и Англии (так называемая Антанта).

     В 1914 году Россия приняла на себя удар немцев, спасая Францию и отступающие англо-французские войска, после чего образовалось два фронта — Северо-Западный (от Балтики до устья Буга) и Юго-Западный (вдоль границы Австро-Венгерской империи). В начале войны успех сопутствовал русским войскам на Юге, но зато они потерпели поражение на Севере. В 1915 году русская армия стала отступать, и ей пришлось оставить Польшу, Прибалтику, западные части Украины и Белоруссии.

     Война принимала затяжной характер, но в мае 1916 года произошел прорыв на Юго-Западном фронте: австро-венгерские войска были разгромлены, а в Закавказье русские стали одерживать победы над турками. Наступление русских отвлекло силы немцев с Запада, чем облегчилось положение французов под Верденом. Такой ход войны вел русскую армию к победе над выдыхавшимся уже противником, но за 1916 годом последовал 1917-й...

     В этой кровопролитной войне основными наградами для солдат и всех нижних чинов стали, Георгиевский крест и Георгиевская медаль.

 

     

 

                                                             Полный бант

                                                     Георгиевских крестов

 

 

  

 

                                                             Полный бант

                                                      Георгиевских медалей

 

                                                 

    Ордена в России были только для офицеров. Однако же необходимость награждать рядовых тружеников войны постоянно ощущалась. С этой целью в 1807 и был учреждён Знак Отличия Военного Ордена  Св. Георгия.  В просторечии его называли Георгиевский крест, солдатский Егорий, Георгий 5-й ст. Но это всё неофициальные названия.  Официально же солдаты не были кавалерами, он лишь были причислены к ордену и в этом качестве упоминались в орденских списках. Однако же награда сразу стала очень почётной, тем более, что получавший её

солдат сразу обладал немалыми льготами.

   Статут знака отличия пересматривался так же неоднократно, как и статут ордена. По статуту 1913 за ним, наконец, официально было закреплено наименование Георгиевский крест. Изготавливалась награда из серебра, эмалью крест не покрывался, первоначально не имел ни степеней, ни номеров. Номера стали чеканить на крестах с 1809. Крест давался за особые подвиги, за взятие вражеского знамени, за спасение офицера - именно за это получила его Надежда Дурова. Получивший крест сразу повышался в чине и освобождался от телесных наказаний. При этом награждённому повышали оклад на треть. В 1855 награда была разделена на 4 степени, при этом кресты 1-й и 2-й ст. делались из золота, а 3-й и 4-й из серебра. Кресты 1-й и 3-й ст.носились на лентах с бантом. Одновременно, в 1855 была учреждена ещё одна солдатская награда - Георгиевская медаль, тоже в четырёх степенях. 1-я и 2-я ст. тоже делались из золота, а 3-я и 4-я из серебра. Ленточки аналогичные крестам, 1-я и3-я ст. на ленте с бантом.

     Полные кавалеры этой награды пользовались исключительным почётом. На службе с каждой степенью им повышали оклад, обладатель полного банта получал к основному плюс ещё полуторный. Кроме того им назначалась единовременная выплата 120 рублей ежегодно. Деньги эти выплачивались и после выхода в отставку, после смерти кавалера семья героя получала их ещё в течение года. Полные кавалеры Георгиевского креста освобождались от выплаты налогов, их дети имели право учиться за казённый счёт в учебных заведениях Империи вплоть до университета.

   Применялось и такое правило. На воинскую часть самим солдатам выдавали определённое количество крестов, обычно от 5 до 7 на роту. Солдаты сами решали, кто из них достоин награды на общем собрании и сообщали своё решение командиру. Пересмотру такое решение не подлежало,  командование  оформляло соответствующие

 документы на награждённых "по приговору солдат". Вот так…

 

Автор - solodkyy oleg
http://solodkyy.livejournal.com/15770.html?mode=reply  Александр Попов перепечатал из www.stoletie.ru 5 сентября 2014, 22:43 

 

 

 

     1916 год: сражение на Стоходе

    В тех боях погибла едва ли не большая часть кадрового состава гвардейских полков последнего набора, что оставило императора Николая II без лучших, наиболее преданных войск накануне Февральского кризиса 1917 года.

       Как отмечал один из штабных офицеров, «ни в одной из армий Брусилова вo время июльского наступления всего Юго-Западного фронта не повторились удачи майского — Луцкого — прорыва; весь фронт остался на прежней линии».

Главной потерей ковельского удара стала гибель собственно гвардейцев – опоры российского престола и лично монарха. Кадровый офицерский состав гвардейских частей был в основном уничтожен в сражениях 1914–1915 годов.

       Так, если к лету 1914 года в гвардии служило около шестидесяти тысяч солдат и две с половиной тысячи офицеров, то к концу года гвардейцы потеряли свыше двадцати тысяч человек только убитыми и тяжелоранеными. К лету 1916 года гвардейские полки были вновь пополнены до ста десяти тысяч штыков и сабель. Теперь же были добиты все те дворяне, что всегда составляли опору императорского престола.

Потери гвардии в боях на Стоходе составили около пятидесяти тысяч солдат и офицеров (то есть – почти половина всего личного состава).

 

 

 

 

 

Художник П.В. Рыженко.

Стоход. Последний бой Лейб-Гвардии Преображенского полка

 

 

     Известно, что блестящие полки царской гвардии – элиты Российской Императорской армии – почти полностью полегли на полях Первой Мировой войны, но, к сожалению, каких-либо подробных описаний этой трагедии осталось очень немного, они отрывочны и неполны, а в память потомков был вложен миф, что эти полки были способны только на дворцовые перевороты, а их офицеры проявляли свой героизм только на балах и на гулянках.

    Предлагаем вашему вниманию отрывок из статьи «Загадка старой фотографии», написанной потомком гвардейского офицера Лейб-гвардии Егерского полка подпоручика Кербера (В. Корвина).

   «Наступление русской армии в районе Свинюх началось 3 сентября 1916 года. В конце августа гвардейская пехота была спешно доукомплектована и переброшена сюда, передав свои позиции на Стоходе армейским полкам. На рубеже Свинюхи – Корытницы изготовилась 1-я гвардейская дивизия – полки Преображенский, Семёновский, Измайловский и Егерский. 
    Неожиданно мне повезло. В архиве удалось обнаружить описание боевых действий л.- гв. Егерского полка за 3 и 7 сентября 1916 года в районе деревень Свинюхи и Корытницы. Напомню, что мой дед фигурирует здесь под своей настоящей фамилией. В тексте встречается и фамилия его двоюродного брата – штабс-капитана Гарфа. Он погиб в первые часы наступления.
    Вот эти строки (к сожалению, не всё удалось разобрать):
   «3 сентября 1916 года. Атака позиции противника у Свинюхского леса.
   13 часов. Егеря вышли из окопов и пошли в атаку. Немцы встретили атакующих очень сильным ружейным и пулемётным огнём.
   13 часов 7 минут. Атака идёт, немцы открыли заградительный огонь.
   13 часов 14 минут. Вся лощина перед германскими окопами в дыму и пыли от массы разрывов, и с наблюдательных пунктов ничего не видно.
   13 часов 45 минут. Прибежал на наблюдательный пункт командира полка телефонист 10-й роты и сказал, что рота заняла германский окоп.
   13 часов 50 минут. Прибыл раненый егерь 3-й роты и сказал, что проволока противника цела и рота залегла у проволоки. Кроме того, у противника оказалась вторая линия проволоки в кустах, недоступная наблюдению. Противник всё время ведёт сильный ружейный и пулемётный огонь по нашим ротам, залегшим у проволоки. 
    14 часов 35 минут. 8-й армейский корпус снова начал артиллерийскую подготовку. 10-я рота егерей заняла две линии германских окопов, но при движении дальше были встречены сильным огнём из 3-й линии и с фланга.
     Несколько снарядов нашей артиллерии попали в нашу 10-ю роту.
    6-я рота выдвинута для заполнения разрыва между 10-й ротой и армейцами.
   Связь с батальонами установлена. Тяжело раненного в живот подпоручика Ниротморцева видел наблюдатель 1-й артиллерийской бригады поручик Мартынов, которому Михаил Юрьевич сказал: «Я счастлив, что служил в лейб-гвардии Егерском полку и умираю с мыслью о моей матери».
     21 час. Разрешено произвести смену передовых батальонов. 
     I и III батальоны после смены отведены в резерв в дер. Скирче, так как потери слишком значительны и к бою в ближайшие дни неспособны.
     В результате боя на всём фронте 8-й армии максимальный успех достигли 1-я гвардейская дивизия и Модлинский полк, так как только преображенцам, егерям и модлинцам удалось закрепиться в занятых ими участках неприятельской позиции. 
    Потери:

    Убиты: штабс-капитан Тихонович, штабс-капитан Гарф, подпоручик Князев.

    Ранены: капитан Кутепов, штабс-капитан Осетров, штабс-капитан Печковский, поручик Нотбек II, подпоручик

    Хвощинский, подпоручик Ниротморцев (прим.: умер от ран).

    Контужены: полковник Герих, штабс-капитаны Перепелицын, Огранович, Гапонов, поручик Прилуков, прапорщик Пядышев.

    Контужен и остался в строю капитан Белокопытов.

    Убито 198 егерей.

    Ранено 699 егерей, из них 54 остались в строю.

    Контужено 104 егеря, из них 54 остались в строю.

    Без вести пропавших 70 егерей».

 

 

 

     Так, достигнув весьма скромного успеха и понеся огромные потери, гвардия вынуждена была остановиться. Брусилов решил перегруппировать свои силы и предпринять новую попытку наступления – теми же окончательно обескровленными полками.

     Второе наступление было  назначено на 7 сентября.   На этот раз в  первую    линию     встали    Семёновский и  Измайловский  полки.     Егерский и Преображенский оказались у них за спиной. Вновь обращаемся к Журналу боевых действий Лейб-егерей:

     «7 сентября 1916 года. Атака Свинюхского леса. Наша артиллерия всю ночь поддерживает редкий огонь по окопам и проволоке противника.
     3 часа 40 минут. Сильный ружейный огонь – противник встретил вышедшие из окопов части измайловцев.
     4 часа. Из 3-го батальона измайловцев передают, что немцы стреляют удушливыми снарядами. Ветер вдоль фронта. Масса красных ракет противника.
     4 часа 20 минут. Сильный огонь с обеих сторон. Артиллерия совершенно заглушает ружейный огонь.
     4 часа 30 минут. Огонь затихает. IV батальон егерей начал продвижение за измайловцами, но все ходы забиты людьми, не успевшими ещё выйти из окопов.
     4 часа 40 минут. Правый батальон измайловцев двинулся вперёд. Светят немецкие прожекторы. Связь порвана.
     9 часов 15 минут. II и IV батальонам егерей приказано идти за измайловцами и занять передовой германский окоп.
    12 часов 10 минут. Получено донесение от подпоручика Кербера, из которого видно, что во время атаки произошло полное смешение частей. Оказались перемешанными не только люди частей 1-й гвардейской дивизии, но тут же были и люди всех 4 полков 15-й дивизии.
   16 часов 35 минут. Германские батареи сильно обстреливают лес, занятый нашей дивизией, и батареи газовыми снарядами, которые вызывают слезотечение.

    Потери:
    Убит: подпоручик Шолковский.
    Контужены: подпоручики Наумов и Сумароков.
    Контужены и остались в строю: капитан Сиверс, штабс-капитан Нотбек I и подпоручик Кербер.
    Отравлены удушливыми газами: штабс-капитан Верховской и подпоручик Сталица.
    Убиты 18 егерей.
    Ранены 308 егерей, из них 14 остались в строю. 
    Контужены 190 егерей, из них 114 остались в строю.
    Без вести пропавших 29 егерей.

    Отравлены удушливыми газами 14 егерей, из них 5 остались в строю.                              .
    После последнего боя в полку осталось всего 18 офицеров, считая и командира полка».
    Судьбу боя решила атака 2-го батальона Преображенского полка под командованием капитана А.П Кутепова.   Кутепову удалось добиться успеха там, где, как пишут историки, «был использован» почти весь Егерский полк. Ударив во фланг контратакующим немцам, батальон прорвал поредевшую оборону противника.
    В ходе боёв 3 и 7 сентября гвардия захватила большое количество пленных и трофеев, но её собственные потери превысили 30 тысяч человек, которые добавились к тем 40 тысячам, погибшим на Стоходе. 
    Однако успех Кутепова не был поддержан – по непонятным причинам Брусилов так и не ввёл в прорыв стоявшие во второй линии полки гвардейской кавалерии. Оставшиеся на позициях у деревень Свинюхи и Корытницы остатки гвардейской пехоты продолжали нести серьёзные потери, ведя позиционные бои. 
   Самые значительные за всю войну победы были утоплены в крови... На болотистых берегах Стохода, возле стёртых с лица земли деревенек Свинюхи и Корытницы почти полностью полегли с трудом восстановленные после кампаний 1914-1915 годов войска гвардии. Из 750 тысяч убитых в этой бойне 10 процентов приходится на эту сравнительно малочисленную элиту Российской армии. Гвардия, опора трона, фактически прекратила своё существование. Численность её полков ещё удастся восстановить, но будут они уже совсем другими. Кузница гвардейских кадров – расквартированные в Петрограде запасные батальоны станут набирать рекрутов без разбора и, по сути, превратятся в «движитель» Февральской революции».

Автор: Георгий Копытов
Источник: http://topwar.ru/12481-zagadka-staroy-fotografii.html

 

 

 

 

 

Солдатская песня

Шла на позицию рота солдат,
Аэропланы над нею парят.
Бомбу один из них метко кидал
И в середину отряда попал.

Недалеко же ты, рота, ушла —
Вся до единого тут полегла!
Полголовы потерял капитан,
Мертв барабанщик, но цел барабан.

Встал капитан — окровавленный встал! —
И барабанщику встать приказал.
Поднял командою, точно в бою,
Мертвый он мертвую роту свою!

И через поля кровавую топь
Под барабана зловещую дробь
Тронулась рота в неведомый край,
Где обещают священники рай.

Строго, примерно равненье рядов…
Тот без руки, а другой — безголов,
А для безногих и многих иных
Ружья скрестили товарищи их.

Долго до рая, пожалуй, идти —
Нет на двухверстке такого пути;
Впрочем, без карты известен маршрут, —
Тысячи воинов к раю бредут!

Скачут верхами, на танках гремят,
Аэропланы туда же летят,
И салютует мертвец мертвецу,
Лихо эфес поднимая к лицу.

Вот и чертоги, что строились встарь,
Вот у ворот и согбенный ключарь.
Старцы-подвижники, посторонись, —
Сабли берут офицеры подвысь.

И рапортует запекшимся ртом:
«Умерли честно в труде боевом!»

Николай Гумилёв

 

 

                           Последние дни царской гвардии

.

 

 

П.В.Рыженко 

Прощание с конвоем

 

 

 

 

 

 12 декабря 1917 года.

Полковник А.П. Кутепов

 

   Последний командир Преображенского полка Александр Павлович Кутепов. 2-го декабря 1917 года А.П. Кутепов распустил Преображенский полк. Святыня полка – знамя – было свёрнуто и спрятано. Сейчас это знамя находится в артиллерийском музее.

 

 

 

    «Мирное» время

 

     Алексей Дмитриевич с 28 июля 1914 по 11 ноября 1918 годы в армейской шинели. Все тяготы этой позорной и бессмысленной войны и хаоса революции «хлебает полной ложкой». Домой возвращается, травленый газами и контуженный. Однако,  мощный молодой организм быстро восстанавливается и возвращается к нормальной крестьянской жизни. В 1919 году у них с Аграфеной  (моей бабушкой)  рождается сын Виктор (погиб на Великой Отечественной Войне в 1944 году в Польском городе Сокулки). В послереволюционный первый период гражданской войны, разрухи, голода и холода - жили тяжело. Дед, чтобы прокормить семью, уходил из родного дома на заработки. Наконец, закончилась в основном Гражданская война. Советское правительство объявило о Новой Экономической Политике (НЭПе). Разрешили частную торговлю и мелкое ремесленное предпринимательство. Жизнь понемногу стала налаживаться. В Нижнем Новгороде, по примеру дореволюционной, открылась Советская ярмарка, да и в районных городах рынки начали наполняться продуктами питания. В 1922 году в семье родилась – Анастасия, в 1925 – Анна (моя мама), в 1928 – Борис и в 1931 году Пелагея.

    Однако новая беда! Раскулачивание, продразвёрстка, коллективизация, организация колхозов.   Сильнейший голод в СССР - 1932 – 1933 годов. В этот период от голода и болезней, связанных с недоеданием, по разным данным, погибло около семи миллионов человек. Голод охватил самые плодородные и скотоводческие районы Советской России. Он бушевал не только на Украине, но и в Среднем и  Нижнем Поволжье и  Казахстане. На почве сильнейшего истощения люди теряли рассудок и человеческий облик. Питались чем только можно. Отмечались неоднократные случаи людоедства. Это в хлебородной и хлебосольной Росии, которая буквально 30 лет назад со своих чернозёмов кормила полмира. Яркое тому доказательство документальные свидетельства описания обильных Арзамасских рынков и знаменитой Нижегородской ярмарки.

     Бабушка рассказывала об этом ужасном периоде.

 

 

 

 

Моя бабушка

Аграфена Григорьевна Петряшина (Золина)

 

    «…В этот лихой 32 год свели со двора корову. А как прокормить шестерых детей без молока? Самая маленькая Полинька, ещё в люльке была. Молоко и у меня в груди пропало. Последние запасы еды кончились. Чтобы добыть что-нибудь съестное Алексей ушёл в Нижний. Ели  мёрзлую картошку и сушили лебеду. Потом я  её толкла в муку, замешивала со слезами пополам и пекла из этой серой муки лепёшки. На них смотреть-то было страшно, а не только есть... Дети мои стали тонкие и прозрачные как спитые, но работали в колхозе, даже восьмилетняя Анютка. Только вот за эту работу так и не платили...  От безисходности, я решилась: - сшила  котомочку, надела её на пятилетнего Бореньку и отправила его по селу побираться. Зиму как-то продержались, но и лебеда кончилась. Совсем стало невмоготу.  

     Было это в аккурат на Пасху. Церковь нашу Казанскую разломали, мы все дома были. Уложила я кое-как  голодных ребятёшек. Стою на коленях, молюсь перед иконами. Поминаю всех детей своих и прощаюсь с ними. Вася старший ему уже 18 они с  13-ти летним Витенькой тележные колёса делают в колхозной артели. Телеги-то сеть, да лошадей всех поели. 10-ти летняя Настёна с 8-ми летней Анюткой на ферме помогают, им хоть немного молока перепадает. Однако контролёры следят строго – всё молоко до капли велено сдавать. Я их просила,  хоть по глотку молочка за щекой принести домой. Приносили. Придут, домой сплюнут в кружку, а я тряпицу макаю туда да Полинке в люльке даю пососать. Однажды пришли мои девчонки домой грязные и зарёванные. «…Мамонька не ругай нас. Анютка споткнулась и упала в грязь молоко-то за щекой и сглотнула, а я её стала поднимать и тоже не удержалась…». Ревут обе и я вместе с ними.

     Что дальше будет? Как жить? Всё не могу больше! Не могу я смотреть, как дети мои один за другим умирать будут. Может быть, без меня их хоть в Детдом заберут так и спасутся. Прости меня Господи за грех мой тяжкий, гореть мне в аду. Смастерила я петельку на конопляной верёвочке, поставила табуретку, привязала верёвку ко второму кольцу под потолком в «матице» на которую мои родители вторую зыбку вешали. Огляделась вокруг, ребятки мои сопят на полатях, даже Полинька в зыбке затихла. Тишина вокруг, только сверчок за печкой свиристит, заливается. Вытерла концом платка слёзы, перекрестилась ещё раз и петлю на голову надеваю и уж совсем её затянула, как вдруг из люльки голос послышался «… Мама! Мама!...». Сняла я петлю, слезла с табуретки. Сама еле на ногах держусь от голода и того, что собираюсь руки на себя наложить, боюсь, грохнусь на пол. Кое-как подошла к зыбке заглянула туда. Спит Полинка. Видать мне почудилось, что она меня позвала, она же ещё и не разговаривала. Снова полезла на табуретку, снова петельку на голову прилаживаю. Затянула и уж совсем собралась с табуретки спрыгнуть, как вдруг в окно постучали. Да кто там ещё? Помереть спокойно не дадут. Опять слезла с табуретки, подошла к окну, отдёрнула занавеску. Не разгляжу никого на улице, хотя и луна светит. Поплелась к входной двери. В тёмных сенях опять чуть не упала. Открываю входную дверь, гляжу, на приступках лубяная мера стоит и вокруг никого. Покачала я меру из стороны в сторону – тяжёлая. Открываю крышку и … дух хлебный как шибанёт мне в лицо. Тут же на крыльце я и упала без памяти. Долго ли лежала или нет? Не знаю. Видно меня холод разбудил. Очнулась, луна светит огромная жёлтая, в ледяных лужах отражается. Лежу на ступеньках, обеими руками крепко меру обнимаю, а дух хлебный никакой морозный воздух не перешибёт. Поднялась я и со своей драгоценной ношей скорее в избу. Раздула угольки на шестке у печки, подожгла новую лучину, чтобы лучше рассмотреть подарок Бога. Двухведёрная мера ржаной муки! Ноги не владают, села я рядом с мерой на лавку, сижу и на петлю смотрю. А от неё  тень по бревенчатой стене изгибается. Взяла я косырь с полички и срезала с кольца мой «страшный грех», бросила удавку на уголья. Она и занялась как змеиная шкурка. Бухнулась я на колени перед иконами.  Молюсь и плачу, молюсь и плачу. Бога благодарю, да человека который от своей семьи оторвал, а нас – шесть  моих деток да мать их непутёвую спас от голодной смерти и от греха страшного.

    Всю ночь потом тесто месила, истопила печку и пекла лепёшки. А как дух хлебный по избе распространяться стал и до полатей добрался, так и  детки мои проснулись. Заблестели глазёнками, стоят и молча, смотрят на меня, как бы спросить хотят, откуда такое счастье привалило. Молитесь, ребята Иисусу Христу и Пресвятой Богородице, да за добрых людей, которые спасли нас от гибели. Вот так мы встретили Пасху 1932 года. Дотянули до зелёной крапивы.  А там и в колхозе стали организовывать общественные столовые.

    К лету и Алексей вернулся. Однако, лихие годы войны и голодных «мирных» мытарств, подорвали здоровье бывшего преображенца. Деда, как тогда говорили, разбил паралич. Отнялась левая сторона. Ногу он ещё как то приволакивал, но левая рука повисла плетью. С горя он запил. И в середине сороковых годов, не дожив до II-й Великой Отечественной Войны он в возрасте 45-47 годов умер.

    Бабушка моя в общем пережила четыре страшных голодных периода. Первый в 1891-92 гг. когда ей было всего 2 годика. Второй 1921-22 гг.  в возрасте 33 лет. Третий 1931-33 гг. в возрасте 44 лет самый жестокий и страшный. И последний четвёртый после войны и Победы в 1946-47 гг., опять лебеда,  опять лепёшки из отрубей с опилками вперемежку.

     Первый дореволюционный в 1891- 92 гг.  ликвидировали быстро и организованно. Об этом можно судить по фотодокументам того времени. Крестьяне в целой  исправной одёже под опекой и наблюдением священников и старост. Конечно, фотокадры М. Дмитриева в основном образцово-показательные. Однако по ним можно судить об общем положении.

 

  

Народная столовая селе Чернавском Сергачского уезда Нижегородской губернии.

64,5 км от села Поя

 Фото М.П. Дмитриева.

 

 

 

 

Раздача благотворительного хлеба

 в заштатном городе Починки Лукояновского уезда

 Нижегородской области.

50 км. от села Поя.

Фото. М.П. Дмитриева

 

  Однако второй и особенно третий 1921 и 1931 гг. были самыми жестокими и главное непонятными для самих колхозников. Почему с таким трудом выращенное зерно подчистую забирают, да ещё вывозят за границу.

 

 

          

   

 

    Пережили и послевоенную разруху, и голод 1946-47 гг.  

         

  

Составил кандидат исторических наук. А.С. Петряшин

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

  

 

Назад к содержимому | Назад к главному меню